Rea Stark
RU

Эссе

Роскошь нельзя ускорить

Автор: , , обновлено

ИИ делает почти все быстрым и дешевым. Роскошь в том, что он не может ускорить: в механизме, собранном дважды, или в корне ириса, которому нужно шесть лет.

Дубовые бочки в сводчатом каменном погребе, освещенные одним лучом дневного света

Первые Apple Watch можно было купить в корпусе из 18-каратного золота по цене до 17 000 долларов. Это был 2015 год. Через три года на них уже нельзя было установить watchOS 5, обновление от самой компании, а в 2023 году Apple внесла эти часы в список устаревших продуктов. Patek Philippe обязуется обслуживать и реставрировать любые часы, которые выпустила с 1839 года.

Я постоянно возвращаюсь к этим двум обещаниям. Золото ничем не помогло Apple Watch, потому что долговечность вещи никогда не зависела от материала. Долгое время роскошь измеряли ценой и редкостью того, из чего она сделана. Теперь, когда ИИ делает почти все быстрым и дешевым, редкостью стало время, которое никто не может сжать, и роскошью становится все, что его требует.

Куда ушла редкость

На редкий материал уже сейчас плохо опираться. В 2018 году De Beers запустила Lightbox, чтобы продавать выращенные в лаборатории бриллианты, а в мае 2025 года объявила о закрытии этого бизнеса. К тому времени, по словам компании, оптовые цены на лабораторные камни для ювелирных изделий упали на 90%. Бриллиант теперь может быть промышленным товаром и стоить соответственно.

ИИ делает то же самое с компетентностью. Я основал OptAI, ИИ-компанию в Цюрихе, так что говорю это без ностальгии. Цена приличного черновика или сносного дизайна стремится к нулю, и никто не станет переплачивать за то, что машина выдает за секунду.

Цену сохраняет все, у чего внутри свои часы, и заставить их идти быстрее не может никто. Ирис для высокой парфюмерии три года растет в земле, а потом его корень сохнет еще около трех лет, прежде чем парфюмер сможет с ним работать. На мануфактуре A. Lange & Söhne в Гласхютте каждый механизм собирают дважды. Его собирают и регулируют, разбирают, чистят и отделывают, потом собирают снова. Никакой квартальный план не сократит ни тот, ни другой процесс.

Открытый механизм механических часов на верстаке, рядом пинцет

Я здесь не беспристрастен. Я один из основателей Collectif Noir, часового дома в Женеве, и стал посевным инвестором Thomas De Monaco, парфюмерного дома из Цюриха. Оттуда и из лаборатории я наблюдаю, как две отрасли совершают противоположные ошибки.

Две отрасли, и обе неправы

Индустрия роскоши считает, что должна ускориться, чтобы выглядеть современной. Она позаимствовала дропы у стритвира, а гаджеты у Кремниевой долины. В августе 2022 года Tiffany продала владельцам картинок CryptoPunk 250 цифровых пропусков NFTiffs, каждый из которых можно было обменять на кулон. Пропуск стоил 30 эфиров, около 50 000 долларов по тогдашнему курсу, и все разошлись примерно за 20 минут.

Распродажа за 20 минут делает честь билетной кассе. Дом, чья ценность в терпении, приучает клиентов ожидать скорости, а в скорости он проиграет любому, у кого есть сервер. Второй рефлекс: поднять ценник. В исследовании рынка роскоши за 2024 год Bain насчитала около 50 млн клиентов, потерянных за два года, и указала на то, что бренды продолжают повышать цены. Если цена растет, а времени в продукте больше не становится, это налог на лояльность, и эти клиенты платить его отказались.

Технологическая индустрия ошибается в обратную сторону. Она считает роскошью логотип на премиальной версии. Отсюда золотые Apple Watch, продукт с ежегодным циклом обновлений, наряженный фамильной ценностью. Часы, которые через год устаревают, по наследству никто не передает.

Каменные ступени, за века стертые ногами до углублений

Сколько стоит время

Многое из того, что продают как роскошь, сделано на фабрике, а стоит как работа мастерской, и покупатели платят за то, чтобы их видели. Так это принято объяснять с тех пор, как Торстейн Веблен в 1899 году описал демонстративное потребление, и механические часы, которые идут хуже телефона, будто бы это подтверждают. Веблен был прав наполовину. Статус привязан к тому, что трудно достать, а то, что трудно достать, меняется.

Когда машины дают материал и компетентность в избытке, статус переходит к тому, что нельзя произвести или скопировать, и первым кандидатом становится время. Маркетинг может присвоить его на сезон. Подделать шесть лет, которые нужны корню ириса, он не может.

Цифры продаж говорят то же самое. В 2025 году подразделение моды и кожаных изделий LVMH сократило выручку на 5% в органическом выражении, и это второй год падения, а Hermès увеличил продажи на 9% при постоянных валютных курсах. Сумку Kelly там могут делать 20 часов, четыре из них уходят на ручку. Художественный директор Hermès Пьер-Алексис Дюма сказал в декабре 2024 года в программе 60 Minutes на CBS: «В какой-то момент время нельзя сжать, не поступившись качеством».

Ирис, посаженный в 2026 году, попадет во флакон духов около 2032 года.

Rea Stark, промышленный дизайнер и основатель компаний, живет и работает в Цюрихе. Он создавал дизайн для Sony и Nespresso, стал сооснователем Piëch Automotive и Archaí Physics и занимается тем, как машины воспринимают физический мир и обращаются с ним.

Изображения к этому эссе созданы с помощью ИИ.